МОЯ КОЛЬСКАЯ СВЕРХГЛУБОКАЯ
«Моя Кольская сверхглубокая» — это не просто хроника событий. Это живые истории людей, которые отдали лучшие годы науке и работе в суровых условиях Заполярья.
12 километров правды
О проекте
Наша миссия
Вернуть из небытия имена и лица тех, кто ценой невероятных усилий заставил человечество заглянуть в центр Земли. Очистить легендарную Кольскую сверхглубокую от шелухи мифов, оставив потомкам правду о научном подвиге. Подарить ветеранам-буровикам чувство гордости, которое у них отняли время и равнодушие. Доказать школьникам и молодёжи, что герои живут не в комиксах, а в истории их собственной страны. Сделать так, чтобы каждый, кто произнесёт «Кольская сверхглубокая», вспоминал не страшилки, а триумф человеческого духа.
Почему об этом важно говорить
- Мифы VS ПравдаО Кольской сверхглубокой снят фильм ужасов, в интернете гуляют «звуки ада» и сталкерские фото руин. Для миллионов она — проклятое место, а не символ прогресса.
- Потерянная памятьМолодёжь, приезжающая на экскурсии, спрашивает: «Если мы должны гордиться, почему объект в руинах?». Мы не имеем права оставлять этот вопрос без ответа.
- Последние свидетелиТех, кто своими руками создавал этот прорыв, с каждым годом становится всё меньше. Мы обязаны записать их голоса, пока не стало слишком поздно.
Вернуть легенду из небытия: как документальный проект «Моя Кольская сверхглубокая» возвращает правду о величайшем научном подвиге XX века
Колодец в ад? Нет. Колодец в правду
Есть такой незамысловатый тест. Подойдите к любому подростку — не обязательно в Мурманске, можно в Москве, Новосибирске, Краснодаре — и спросите: «Что ты знаешь о Кольской сверхглубокой?»
Я проверял. Ответы удивительно похожи.
— Это там, где пробурили дыру и услышали крики грешников из ада.
— Это заброшенная скважина, куда лазают сталкеры.
— Там нашли что-то жуткое и засекретили.
А теперь подойдите к человеку, который там работал. К инженеру, геологу, бурильщику — к одному из тех, кому сейчас за семьдесят, а то и за восемьдесят. Посмотрите, как загораются у него глаза. Как он начинает говорить — и не может остановиться. Как дрожит его голос, когда он вспоминает молодость, Заполярье, бараки, вечную мерзлоту и ощущение, что ты прикасаешься к чему-то, чего до тебя никто не касался.
Между этими двумя ответами — пропасть. И в эту пропасть провалилась одна из самых поразительных историй, которые когда-либо происходили в нашей стране.
Проект «Моя Кольская сверхглубокая» — попытка преодолеть эту пропасть.
12 262 метра: цифры, за которыми стоят судьбы
Давайте на секунду отвлечемся от мифов и обратимся к фактам. Просто фактам.
В 1970 году на Кольском полуострове, в десяти километрах от города Заполярный, начали бурить скважину. Задача — пробурить земную кору как можно глубже. Не для добычи нефти. Не в военных целях. Для науки. Чтобы понять, из чего состоит планета, на которой мы живем.
Бурили двадцать четыре года.
Достигли глубины 12 262 метра. Это мировой рекорд проникновения в недра Земли, который не побит до сих пор. Спустя более полувека. В эпоху искусственного интеллекта, квантовых компьютеров и полётов на Марс никто на планете не спускался в земную кору глубже, чем советские буровики в Заполярье.
А теперь факты, от которых у любого геолога перехватывает дыхание. На глубинах, где теория предсказывала абсолютно сухую, раскалённую, мёртвую породу, учёные обнаружили воду. Свободную воду на глубине свыше семи километров — там, где, по всем расчётам, она не могла существовать. Нашли микроорганизмы в породах возрастом два миллиарда лет. Нашли золото в концентрациях, которые на поверхности считались бы промышленными. Каждый новый километр переписывал учебники геологии.
Это был не просто технический подвиг. Это была революция в понимании планеты.
И вот что произошло потом: страна, которая создала этот проект, перестала существовать. Финансирование прекратилось. Скважину законсервировали. Оборудование — уникальное, спроектированное специально для этого проекта — начало ржаветь. Здания — разрушаться. Люди — разъезжаться.
А в образовавшуюся пустоту хлынули мифы.
Как страшилка победила правду
История с «адскими звуками» из Кольской скважины — сама по себе блестящий сюжет для исследования медиавирусов. Она появилась в конце 1980-х, когда финская газета опубликовала шуточную статью, быстро подхваченную жёлтой прессой по всему миру. Якобы микрофоны, опущенные в скважину, записали стоны и крики миллионов мучающихся душ. Якобы из жерла вырвался демон. Якобы бурение остановили, потому что «пробурились в ад».
Это была первоапрельская шутка. Но миф оказался живучее правды — потому что он проще, ярче, страшнее. Его легко пересказать. Он не требует от слушателя никаких усилий. Не нужно понимать, что такое базальтовый слой, почему архейские породы ведут себя не так, как ожидали сейсмологи, или зачем вообще человеку забираться на двенадцать километров вглубь собственной планеты.
Правда — сложнее. Правда требует внимания, времени, желания разобраться. Но правда и прекраснее. Несравнимо прекраснее.
Проблема в том, что некому было эту правду рассказать. Некому — до сих пор.
Зачем нужен этот фильм. И почему именно сейчас
Авторы проекта «Моя Кольская сверхглубокая» произносят фразу, от которой сложно отмахнуться: «Мы не просто снимаем кино. Мы возвращаем долг».
Долг — перед конкретными людьми. Героями, которые всё ещё живы, но которых с каждым годом становится меньше. Инженерами и геологами, бурильщиками и лаборантами, женщинами, работавшими наравне с мужчинами на самых тяжёлых участках. Они молоды на чёрно-белых фотографиях. Они молоды в хроникальных кадрах. Сейчас им за семьдесят и за восемьдесят, и окно возможности записать их свидетельства закрывается.
Это не метафора. Это буквально вопрос нескольких лет.
Режиссёр-сценарист проекта Мария Поприцак — автор документальных фильмов, отмеченных наградами международных кинофестивалей («Послание к человеку», «Спутник над Польшей», «Свет миру») и поддержанных Министерством культуры Российской Федерации. Она собрала команду профессионалов — операторов, художников, звукорежиссёров, — для которых этот проект стал чем-то бóльшим, чем очередная работа.
Они хотят снять не лекцию и не хронику. Они хотят снять живое кино — с лицами, судьбами, постановочными кадрами, 2D- и 3D-графикой, архивными хрониками, которые многие увидят впервые. Фильм, после которого зрителю не нужно будет объяснять, почему Кольская сверхглубокая — это не страшилка, а предмет национальной гордости.
Два этапа: снять и вернуть домой
Проект продуман логично и по-человечески правильно.
Первый этап — съемки. Экспедиции на Кольский полуостров, в Ярославль (кернохранилище), в Санкт-Петербург. Работа с героями, архивами, объектом. Суровая красота Заполярья, которую мало кто видел такой, какой её покажет профессиональная камера.
Второй этап — возвращение фильма на родину.
- 100 образовательных учреждений Мурманской области. Школы и университеты. Дети и студенты, которым вместо страшилки покажут настоящую историю.
- Премьера — в сердце проекта. В одном из старых цехов скважины СГ-3 будет создан импровизированный кинотеатр. Зрители — жители Печенгского района, бывшие работники экспедиции и их потомки. Для этих людей фильм станет очень личным. Возможно, они увидят на экране свою молодость.
- Туристические показы. Экскурсии для жителей и гостей Мурманска. Тридцать организованных групп увидят легендарный объект и узнают его подлинную историю.
- Фестивальная судьба. Заявка на участие в Международном кинофестивале «Послание к человеку» — чтобы о подвиге Кольской комплексной геологоразведочной экспедиции под руководством академика Д.М. Губермана узнал весь мир.
Роль Президентского фонда культурных инициатив
Отдельного слова заслуживает поддержка, без которой этот проект не смог бы состояться.
Президентский фонд культурных инициатив — организация, которая на практике делает то, о чем многие только рассуждают: сохраняет культурное и научное наследие страны, поддерживая инициативы, идущие не сверху, а от людей. От тех, кто не может молчать, видя, как великая история превращается в интернет-мем.
Документальное кино — это не блокбастер. У него нет рекламных бюджетов и контрактов с прокатными сетями. Оно живёт по другим законам. И когда Фонд поддерживает такой проект, он делает принципиальное заявление: есть вещи важнее кассовых сборов. Есть истории, которые нация должна рассказать себе сама.
Благодаря грантовой поддержке стало возможным не только создание фильма, но и его масштабная образовательная программа — показы в школах, экскурсии, премьера на самом объекте. Всё то, что превращает кино из продукта в событие.
Портал в прошлое, которое учит будущему
У этого проекта есть ещё одно измерение, о котором важно сказать.
«Моя Кольская сверхглубокая» — это история о том, зачем вообще нужна большая цель.
Мы живём в эпоху, когда слово «романтика» звучит почти архаично. Когда молодому человеку проще объяснить свою мотивацию зарплатой, карьерным ростом, социальным пакетом. И всё это, конечно, важно. Но те люди — бурильщики, инженеры, геологи, лаборанты, — которые ехали в Заполярье в семидесятые, ехали не за этим.
Они ехали, потому что хотели сделать то, чего до них не делал никто.
Двенадцать километров вглубь планеты. Мировой рекорд, который не побит уже полвека. Научные открытия, перевернувшие представления о строении Земли. И ни одного «кричащего из ада» — только тяжелый, изнурительный, прекрасный человеческий труд.
Эту историю должен услышать каждый. Школьник из Мурманска. Студент из Петербурга. Инженер из Екатеринбурга. Любой человек, который хочет знать, на что способна его страна, когда она ставит перед собой невыполнимую задачу — и решает её.
Как поддержать проект
Проект «Моя Кольская сверхглубокая» открыт для сотрудничества.
Если вы хотите помочь финансово — средства пойдут на организацию дополнительных показов и расширение географии проекта.
Если вы представляете СМИ или образовательное учреждение и хотите организовать показ фильма для своих зрителей или учеников — напишите нам.
Если вы просто хотите, чтобы правда стала громче мифа — поделитесь этой статьей. Каждый, кто узнает настоящую историю Кольской сверхглубокой, — это минус одна страшилка и плюс одна реальная история.
Присоединяйтесь к нам в социальных сетях, следите за новостями и приходите на показы. Кольский полуостров ждёт. Там, где полярная ночь длится два месяца, где ветер пробирает до костей и где обычные люди однажды совершили невозможное.
Кольская сверхглубокая — это не портал в ад. Это портал в прошлое, которое учит нас гордиться, верить и помнить.
Давайте вернем легенду домой.
Команда проекта
Те, кто вернули эту историю к жизни
Мария Поприцак
Режиссер-сценарист
Выпускница Санкт-Петербургского государственного университета кино и телевидения (мастерская В.Г. Нечаева). С 2013 года — режиссер и редактор Санкт-Петербургской студии документальных фильмов, а с 2022 года — преподаватель и мастер курса режиссуры неигрового кино в СПбГИКиТ.
Фильмы Марии — это всегда тонкий баланс между человеческой историей и большим историческим контекстом. Ее работа «Пустые страницы» (2020) получила специальный диплом жюри фестиваля «Спутник над Польшей» (Варшава), стала победителем в номинации «Свет миру» и была отмечена дипломом «За сохранение исторической памяти». Картина «Девочки» (2016) с успехом прошла в кинотеатрах Москвы и Санкт-Петербурга, а в рамках акции «Перерыв на кино» при поддержке Фонда президентских грантов была показана в более чем 100 населенных пунктах — от Дальнего Востока до Калининграда.
Фильмография Марии Поприцак включает также ленты «Вечный свет» (специальный приз международного кинофестиваля «Западные ворота»), «Моя тайная страна» (показы в королевском дворце Токсогун в Сеуле) и дипломную работу «Я здесь», вошедшую в конкурсную программу легендарного фестиваля «Послание к человеку».
Для проекта «Моя Кольская сверхглубокая» Мария выступила не только как режиссер, но и как сценарист, бережно соединив уникальные архивные материалы, современные интервью с ветеранами-буровиками и постановочные реконструкции в целостное, эмоциональное повествование о научном подвиге, который долгие годы был незаслуженно забыт.
Фильмы Марии — это всегда тонкий баланс между человеческой историей и большим историческим контекстом. Ее работа «Пустые страницы» (2020) получила специальный диплом жюри фестиваля «Спутник над Польшей» (Варшава), стала победителем в номинации «Свет миру» и была отмечена дипломом «За сохранение исторической памяти». Картина «Девочки» (2016) с успехом прошла в кинотеатрах Москвы и Санкт-Петербурга, а в рамках акции «Перерыв на кино» при поддержке Фонда президентских грантов была показана в более чем 100 населенных пунктах — от Дальнего Востока до Калининграда.
Фильмография Марии Поприцак включает также ленты «Вечный свет» (специальный приз международного кинофестиваля «Западные ворота»), «Моя тайная страна» (показы в королевском дворце Токсогун в Сеуле) и дипломную работу «Я здесь», вошедшую в конкурсную программу легендарного фестиваля «Послание к человеку».
Для проекта «Моя Кольская сверхглубокая» Мария выступила не только как режиссер, но и как сценарист, бережно соединив уникальные архивные материалы, современные интервью с ветеранами-буровиками и постановочные реконструкции в целостное, эмоциональное повествование о научном подвиге, который долгие годы был незаслуженно забыт.
Мы бурили не в ад. Мы бурили в будущее
Интервью с режиссером фильма «Моя Кольская сверхглубокая» Марией Поприцак
12 километров вглубь Земли. 20 лет непрерывной работы. Тысячи ученых, инженеров и рабочих, бросивших вызов суровому Заполярью. И один чудовищный миф, который превратил величайшее научное достижение в «колодец в ад» для миллионов пользователей интернета.
Документальный фильм «Моя Кольская сверхглубокая» — это попытка восстановить историческую справедливость. Мы встретились с режиссером и сценаристом картины Марией Поприцак, чтобы поговорить о том, как снимать кино в полярную ночь, искать уникальные архивы и возвращать память тем, кто уже перестал надеяться, что о них вспомнят.
— Мария, вы снимали фильмы о детях блокады, о поисковых отрядах, о хосписе. Тема Кольской сверхглубокой — она ведь совсем другая. Почему вы за нее взялись?
— Знаете, когда мне позвонили из «Баренцдома» и сказали: «Есть история про самую глубокую скважину в мире, которую сейчас все считают порталом в ад», — у меня внутри что-то щелкнуло. Я подумала: это же чудовищная несправедливость. Представьте: десятки лет работы, тысячи людей, мировые рекорды, научный прорыв — и всё это перечеркнуто одним дурацким мифом, который разошелся по интернету.
Мне захотелось разобраться: а кто они на самом деле, эти люди, которые бурили 12 километров? Что их туда привело? О чем они мечтали? И я поняла, что это мой фильм. Потому что для меня документальное кино — это всегда про правду. Про то, чтобы ее найти и показать.
— Съемки проходили в Заполярье, в Ярославле, в Санкт-Петербурге. Где было сложнее всего?
— Смешной вопрос. Конечно, в Заполярье. Мы приехали на Кольскую в сентябре. Полярная ночь, ветер такой, что камера вибрирует, дорога до скважины — это отдельный квест: 12 километров технологической трассы, которую трясет так, что потом час не можешь понять, где земля, а где небо.
Но самое потрясающее случилось не с погодой, а с людьми. Мы приехали снимать интервью с ветеранами. И вот представьте: мы заходим в маленький дом в Заполярном, а там сидит буровой мастер, которому 80 лет, у него руки трясутся от болезни, но когда он начинает рассказывать про то, как они бурили, — у него загораются глаза. Он говорит: «Мы знали, что мы первые. Мы знали, что за нами весь мир смотрит». И я сижу и понимаю: это же золото. Это не интервью, это исповедь.
— В фильме много уникальной хроники. Как вы ее искали?
— Это была настоящая детективная работа. Мы ездили в Красногорск, в Российский государственный архив кинофотодокументов. Там хранятся ящики с пленками, на которых написано просто «Кольская. Буровые работы». Смотришь — а там лица. Молодые парни в робах, девушки в касках, они смеются, спорят, курят у вышки. И ты понимаешь: вот же они, герои. Просто никто их не видел 40 лет.
Мы отобрали десятки часов, купили права на оцифровку. Некоторые кадры вообще впервые покажут на экране. Для меня это было важно: чтобы зритель увидел не абстрактную «скважину», а живых людей. Чтобы поверил: это было на самом деле.
Документальный фильм «Моя Кольская сверхглубокая» — это попытка восстановить историческую справедливость. Мы встретились с режиссером и сценаристом картины Марией Поприцак, чтобы поговорить о том, как снимать кино в полярную ночь, искать уникальные архивы и возвращать память тем, кто уже перестал надеяться, что о них вспомнят.
— Мария, вы снимали фильмы о детях блокады, о поисковых отрядах, о хосписе. Тема Кольской сверхглубокой — она ведь совсем другая. Почему вы за нее взялись?
— Знаете, когда мне позвонили из «Баренцдома» и сказали: «Есть история про самую глубокую скважину в мире, которую сейчас все считают порталом в ад», — у меня внутри что-то щелкнуло. Я подумала: это же чудовищная несправедливость. Представьте: десятки лет работы, тысячи людей, мировые рекорды, научный прорыв — и всё это перечеркнуто одним дурацким мифом, который разошелся по интернету.
Мне захотелось разобраться: а кто они на самом деле, эти люди, которые бурили 12 километров? Что их туда привело? О чем они мечтали? И я поняла, что это мой фильм. Потому что для меня документальное кино — это всегда про правду. Про то, чтобы ее найти и показать.
— Съемки проходили в Заполярье, в Ярославле, в Санкт-Петербурге. Где было сложнее всего?
— Смешной вопрос. Конечно, в Заполярье. Мы приехали на Кольскую в сентябре. Полярная ночь, ветер такой, что камера вибрирует, дорога до скважины — это отдельный квест: 12 километров технологической трассы, которую трясет так, что потом час не можешь понять, где земля, а где небо.
Но самое потрясающее случилось не с погодой, а с людьми. Мы приехали снимать интервью с ветеранами. И вот представьте: мы заходим в маленький дом в Заполярном, а там сидит буровой мастер, которому 80 лет, у него руки трясутся от болезни, но когда он начинает рассказывать про то, как они бурили, — у него загораются глаза. Он говорит: «Мы знали, что мы первые. Мы знали, что за нами весь мир смотрит». И я сижу и понимаю: это же золото. Это не интервью, это исповедь.
— В фильме много уникальной хроники. Как вы ее искали?
— Это была настоящая детективная работа. Мы ездили в Красногорск, в Российский государственный архив кинофотодокументов. Там хранятся ящики с пленками, на которых написано просто «Кольская. Буровые работы». Смотришь — а там лица. Молодые парни в робах, девушки в касках, они смеются, спорят, курят у вышки. И ты понимаешь: вот же они, герои. Просто никто их не видел 40 лет.
Мы отобрали десятки часов, купили права на оцифровку. Некоторые кадры вообще впервые покажут на экране. Для меня это было важно: чтобы зритель увидел не абстрактную «скважину», а живых людей. Чтобы поверил: это было на самом деле.
— А постановочные сцены? В документальном кино это всегда риск.
— Риск, но без них нельзя. Потому что хроника не всё сохранила. Как объяснить современному школьнику, что такое «буровая вахта»? Как показать эмоцию человека, который спускается в лифте на 10 километров? Мы подошли очень аккуратно. Снимали на ту же оптику, что и хронику, искали похожие лица, костюмы шили по образцам тех лет. Мне важно было, чтобы зритель не выпадал из времени, а наоборот — проваливался в него. Чтобы на секунду забывал, какой сейчас год. И когда мы показывали фильм ветеранам, они сказали: «Всё как у нас было». Это лучшая оценка.
— У фильма уже много наград и показов: Президентская библиотека, Дом кино, Русский кинофестиваль, даже Пекин. Что для вас было самым трогательным?
— Самый главный показ случился даже не в Петербурге и не в Москве. А в ДК «Октябрь» в Заполярном. Туда приехали те самые ветераны, их дети, внуки. Мы сначала волновались: а вдруг им не понравится? Вдруг мы что-то напутали?
Фильм закончился, в зале тишина. А потом встает одна женщина, буровик, и говорит: «Спасибо. Я думала, про нас уже никто не вспомнит». И заплакала. И весь зал встал.
Знаете, в этот момент я поняла, ради чего мы всё это делали. Не ради фестивалей и дипломов. А ради того, чтобы люди, которые отдали жизнь этой работе, снова почувствовали себя нужными. Чтобы их дети и внуки поняли: ваш дед — герой, он бурил самую глубокую дыру в мире, и это не страшилка, это подвиг.
— Что было самым неожиданным в работе над проектом?
— Наверное, реакция молодых. Мы проводили специальный интенсив «Профессии в кино» для старшеклассников в Академии талантов. Я думала, им будет скучно. Ну что такое буровая для подростка, который живет в телефоне?
А они сидели два часа, задавали вопросы. Один мальчик спросил: «А правда, что там нашли новые формы жизни?» Я говорю: «Правда. На глубине 6 километров обнаружили микроорганизмы, о которых наука не знала». У него глаза загорелись. И я поняла: наука — это тоже круто. Просто нужно уметь об этом рассказывать. Наш фильм как раз про это: про то, что наука — это не скучно, это захватывающе.
— И последний вопрос. Что для вас лично значит этот проект?
— Это фильм-благодарность. Благодарность людям, которые не жалели себя ради того, чтобы Советский Союз, а потом Россия, оставались первой космической и первой глубинной державой. Мы привыкли гордиться космосом, а под ногами у нас такая же глубина, такой же подвиг. И я счастлива, что мы смогли к нему прикоснуться.
— И, наверное, отдельные слова благодарности Президентскому фонду культурных инициатив?
— Обязательно. Без ПФКИ этого фильма бы не было. Вообще. Потому что такие истории — они же некоммерческие. Их не снимешь на спонсорские деньги, их не закажешь на телеканале как развлекательное шоу. Это кино, которое делается сердцем, но сердцу нужна поддержка.
Фонд дал нам не просто деньги. Фонд дал нам возможность говорить правду, ездить в экспедиции, платить профессионалам, покупать архивы, писать музыку. Это уникальная свобода — когда ты знаешь, что за тобой стоит страна, которая хочет, чтобы ее настоящая история была рассказана. И я бесконечно благодарна экспертам, которые поверили в эту историю. Потому что без их веры ничего бы не случилось. Спасибо.
— Риск, но без них нельзя. Потому что хроника не всё сохранила. Как объяснить современному школьнику, что такое «буровая вахта»? Как показать эмоцию человека, который спускается в лифте на 10 километров? Мы подошли очень аккуратно. Снимали на ту же оптику, что и хронику, искали похожие лица, костюмы шили по образцам тех лет. Мне важно было, чтобы зритель не выпадал из времени, а наоборот — проваливался в него. Чтобы на секунду забывал, какой сейчас год. И когда мы показывали фильм ветеранам, они сказали: «Всё как у нас было». Это лучшая оценка.
— У фильма уже много наград и показов: Президентская библиотека, Дом кино, Русский кинофестиваль, даже Пекин. Что для вас было самым трогательным?
— Самый главный показ случился даже не в Петербурге и не в Москве. А в ДК «Октябрь» в Заполярном. Туда приехали те самые ветераны, их дети, внуки. Мы сначала волновались: а вдруг им не понравится? Вдруг мы что-то напутали?
Фильм закончился, в зале тишина. А потом встает одна женщина, буровик, и говорит: «Спасибо. Я думала, про нас уже никто не вспомнит». И заплакала. И весь зал встал.
Знаете, в этот момент я поняла, ради чего мы всё это делали. Не ради фестивалей и дипломов. А ради того, чтобы люди, которые отдали жизнь этой работе, снова почувствовали себя нужными. Чтобы их дети и внуки поняли: ваш дед — герой, он бурил самую глубокую дыру в мире, и это не страшилка, это подвиг.
— Что было самым неожиданным в работе над проектом?
— Наверное, реакция молодых. Мы проводили специальный интенсив «Профессии в кино» для старшеклассников в Академии талантов. Я думала, им будет скучно. Ну что такое буровая для подростка, который живет в телефоне?
А они сидели два часа, задавали вопросы. Один мальчик спросил: «А правда, что там нашли новые формы жизни?» Я говорю: «Правда. На глубине 6 километров обнаружили микроорганизмы, о которых наука не знала». У него глаза загорелись. И я поняла: наука — это тоже круто. Просто нужно уметь об этом рассказывать. Наш фильм как раз про это: про то, что наука — это не скучно, это захватывающе.
— И последний вопрос. Что для вас лично значит этот проект?
— Это фильм-благодарность. Благодарность людям, которые не жалели себя ради того, чтобы Советский Союз, а потом Россия, оставались первой космической и первой глубинной державой. Мы привыкли гордиться космосом, а под ногами у нас такая же глубина, такой же подвиг. И я счастлива, что мы смогли к нему прикоснуться.
— И, наверное, отдельные слова благодарности Президентскому фонду культурных инициатив?
— Обязательно. Без ПФКИ этого фильма бы не было. Вообще. Потому что такие истории — они же некоммерческие. Их не снимешь на спонсорские деньги, их не закажешь на телеканале как развлекательное шоу. Это кино, которое делается сердцем, но сердцу нужна поддержка.
Фонд дал нам не просто деньги. Фонд дал нам возможность говорить правду, ездить в экспедиции, платить профессионалам, покупать архивы, писать музыку. Это уникальная свобода — когда ты знаешь, что за тобой стоит страна, которая хочет, чтобы ее настоящая история была рассказана. И я бесконечно благодарна экспертам, которые поверили в эту историю. Потому что без их веры ничего бы не случилось. Спасибо.
Константин Шамраев
Оператор-постановщик
Редкий случай, когда инженерное образование становится идеальным фундаментом для кинооператорской карьеры. Выпускник Санкт-Петербургского горного университета, Константин пришел в кино в 2014 году и с тех пор успел поработать над десятками проектов самого разного масштаба — от фестивального арт-хауса до сериалов для телеканала «Россия 1».
В фильмографии Константина — картины, отмеченные наградами по всему миру. Его работа над фильмом «Удары» принесла победу в номинации «Лучшая короткометражная лента» на фестивале в Алжире (DGIFF), а также отборы на смотры в Италии и Индии. Тизер к спектаклю Николая Рощина «Дети Солнца» для Александринского театра номинировался на Big Picture Festival в категориях «лучшая операторская работа» и «лучшая режиссура», а международное жюри фестиваля «Synspalum» (Голландия) присудило Константину победу как лучшему оператору-постановщику. Среди его работ также — социально значимые проекты, включая фильм «Место жизни» для Благотворительного фонда «Детский и взрослый хоспис «Бумажная птица».
В фильмографии Константина — картины, отмеченные наградами по всему миру. Его работа над фильмом «Удары» принесла победу в номинации «Лучшая короткометражная лента» на фестивале в Алжире (DGIFF), а также отборы на смотры в Италии и Индии. Тизер к спектаклю Николая Рощина «Дети Солнца» для Александринского театра номинировался на Big Picture Festival в категориях «лучшая операторская работа» и «лучшая режиссура», а международное жюри фестиваля «Synspalum» (Голландия) присудило Константину победу как лучшему оператору-постановщику. Среди его работ также — социально значимые проекты, включая фильм «Место жизни» для Благотворительного фонда «Детский и взрослый хоспис «Бумажная птица».
Снимать в Заполярье — это как чинить «Запорожец» в открытом космосе
Разговор с оператором-постановщиком Константином Шамраевым о том, как удержать камеру при минус тридцати и не уронить дрон в самую глубокую дыру планеты
Инженер по образованию, оператор по призванию. Человек, который успел поработать и над арт-хаусными драмами (с призами в Алжире и Голландии), и над сериалом для телеканала «Россия 1». В фильме «Моя Кольская сверхглубокая» Константин Шамраев отвечал за картинку. И, судя по кадрам, где полярная ночь встречается с ржавыми конструкциями буровой, а лица ветеранов освещены так, будто внутри у них до сих пор горит тот самый огонь, — справился он блестяще.*
Мы поговорили с Костей о том, как его чуть не сдуло ветром вместе с камерой, почему снимать науку — это сексуально и зачем оператору образование горного инженера.
— Константин, ты по первому образованию инженер по эксплуатации транспорта. Как от ремонта машин пришел к операторскому цеху?
— Ну, знаешь, есть такой стереотип: чтобы снимать кино, нужно с пеленок питаться «Cahiers du cinéma» и бредить Тарковским. А я просто любил разбираться, как работают механизмы. Сначала машины, потом камеры. А камера — это тот же механизм, только с оптикой и душой. Плюс инженерка дает суперспособность: когда на площадке всё летит в тартарары, я не впадаю в панику, а начинаю чинить. Это помогает.
— Твой послужной список — как карта фестивального маршрута: Алжир, Италия, Индия, Голландия... Тебя вообще дома застать можно?
— (Смеется.) Редко. Но я не жалуюсь. Кино — это такая штука: сегодня ты снимаешь тизер для Александринки в Питере, завтра — драму про хоспис, послезавтра — сериал для «России 1». Мой чемодан всегда собран. Жена уже привыкла.
— «Лихорадка» на «России 1», «Дети Солнца» в Александринке, «Броненосец» при поддержке Фонда президентских грантов. А тут — Кольская сверхглубокая. Что тебя зацепило в этом проекте?
— Мне позвонила Мария (Поприцак, режиссер — прим.) и сказала: «Кость, есть история про скважину, которую все считают порталом в ад. Поехали снимать правду». Я ответил: «Поехали». Потому что это же вызов: показать зрителю не страшилку, а величие. И сделать это красиво. Очень красиво. Чтобы у людей челюсть отвисла.
— Съемки в Заполярье в ноябре — это же жесть. Расскажи, как выживали.
— О, это был квест уровня «бог»! Полярная ночь, ветер такой, что штатив вибрирует, как осиновый лист. Технологическая дорога до скважины — 12 километров тряски, после которой у ассистентов глаза квадратные. Мы снимали на Blackmagic 6k, и при минус 25 надо было постоянно менять батареи, потому что они дохли за 20 минут. Я стоял с камерой и думал: «Я инженер по транспорту, я должен проектировать дороги, а не стоять здесь с отмороженными пальцами». Но когда видишь этот кадр — буровая на фоне северного сияния, — понимаешь: оно того стоило.
— У вас были съемки дронов. Как дрон вообще летает в таких условиях?
Мы поговорили с Костей о том, как его чуть не сдуло ветром вместе с камерой, почему снимать науку — это сексуально и зачем оператору образование горного инженера.
— Константин, ты по первому образованию инженер по эксплуатации транспорта. Как от ремонта машин пришел к операторскому цеху?
— Ну, знаешь, есть такой стереотип: чтобы снимать кино, нужно с пеленок питаться «Cahiers du cinéma» и бредить Тарковским. А я просто любил разбираться, как работают механизмы. Сначала машины, потом камеры. А камера — это тот же механизм, только с оптикой и душой. Плюс инженерка дает суперспособность: когда на площадке всё летит в тартарары, я не впадаю в панику, а начинаю чинить. Это помогает.
— Твой послужной список — как карта фестивального маршрута: Алжир, Италия, Индия, Голландия... Тебя вообще дома застать можно?
— (Смеется.) Редко. Но я не жалуюсь. Кино — это такая штука: сегодня ты снимаешь тизер для Александринки в Питере, завтра — драму про хоспис, послезавтра — сериал для «России 1». Мой чемодан всегда собран. Жена уже привыкла.
— «Лихорадка» на «России 1», «Дети Солнца» в Александринке, «Броненосец» при поддержке Фонда президентских грантов. А тут — Кольская сверхглубокая. Что тебя зацепило в этом проекте?
— Мне позвонила Мария (Поприцак, режиссер — прим.) и сказала: «Кость, есть история про скважину, которую все считают порталом в ад. Поехали снимать правду». Я ответил: «Поехали». Потому что это же вызов: показать зрителю не страшилку, а величие. И сделать это красиво. Очень красиво. Чтобы у людей челюсть отвисла.
— Съемки в Заполярье в ноябре — это же жесть. Расскажи, как выживали.
— О, это был квест уровня «бог»! Полярная ночь, ветер такой, что штатив вибрирует, как осиновый лист. Технологическая дорога до скважины — 12 километров тряски, после которой у ассистентов глаза квадратные. Мы снимали на Blackmagic 6k, и при минус 25 надо было постоянно менять батареи, потому что они дохли за 20 минут. Я стоял с камерой и думал: «Я инженер по транспорту, я должен проектировать дороги, а не стоять здесь с отмороженными пальцами». Но когда видишь этот кадр — буровая на фоне северного сияния, — понимаешь: оно того стоило.
— У вас были съемки дронов. Как дрон вообще летает в таких условиях?
— Хороший вопрос. Дрон — это капризная птица. В минус 20 у него аккумуляторы садятся мгновенно, а если ветер — его просто сносит. Наш оператор дрона, Алексей Гурьев, — настоящий герой. Он запускал коптер в таких условиях, что я боялся, что мы его больше не увидим. Но мы хотели показать масштаб: эту бескрайнюю тундру, эту точку посреди ничего, где люди 20 лет долбили землю. И дрон дал нам эту картинку. Кстати, ни одного дрона мы не уронили. Горжусь.
— В фильме есть и постановочные сцены, и интервью, и хроника. Как тебе удалось сделать картинку единой, чтобы зритель не выпадал?
— Это была моя главная головная боль. Мы снимали интервью с ветеранами так, чтобы свет был мягким, почти домашним. Потому что это исповедь. А постановочные сцены — на ту же оптику, что и хроника, с легким зерном, чтобы было ощущение «родной» пленки. Я хотел, чтобы зритель не дергался: «ой, а это сейчас архив или постановка?» Чтобы просто плыл по истории.
— Самый трогательный момент на съемках?
— Когда мы снимали ветеранов в Заполярном. Приходит дедушка, буровой мастер, ему за 80. Мы его сажаем в кресло, выставляем свет. И он начинает рассказывать, как они бурили, как жили в вагончиках, как ждали смену. У него слезы на глазах, и он их не стесняется. А я стою за камерой и понимаю: я снимаю не просто интервью, я снимаю историю, которая уходит. И если мы сейчас это не запишем, завтра будет поздно. Это сильнее любых фестивалей.
— У тебя в фильмографии есть работа над фильмом о хосписе «Бумажная птица», над драмами, над арт-хаусом. Где сложнее: в игровом кино или в доке?
— В доке сложнее, потому что ты не можешь переснять. В игровом кино у тебя есть дубли, актеры, реквизит. А в документальном — жизнь идет здесь и сейчас. Если герой заплакал, ты должен снять это сразу. Если отвернулся — всё, момент ушел. Это адреналин. Но когда получается — это кайф.
— Ты выигрывал призы как лучший оператор в Голландии, твои фильмы ездят по миру. Что важнее: награды или реакция зрителя?
— Понимаешь, награды — это приятно. Это как тебе коллеги говорят: «Ты молодец, не зря мерз». Но когда после показа в Заполярном ко мне подходит женщина, буровик, и говорит: «Спасибо, сынок, ты так красиво нас снял, мы прямо как в кино», — вот это главный приз. В Голландии таких слов не скажут.
— Твое образование горного инженера как-то помогло на съемках?
— (Хитро улыбается.) О, да! Я единственный на площадке, кто понимал, как устроена эта буровая. Что такое «долото», «кери», «обсадная колонна». Ребята спрашивали: «Кость, а это что за железяка?» А я объяснял. И даже помог режиссеру придумать пару кадров с точки зрения физики процесса. Так что диплом не пропил.
— Что скажешь Президентскому фонду культурных инициатив, который поддержал проект?
— Ребята, спасибо, что не побоялись дать денег на историю про скважину. Это же не попса, не хайп. Это кино про науку, про подвиг, про стариков. Такие проекты обычно финансируют по остаточному принципу. А вы поверили. И мы оторвались по полной: сняли красиво, с душой, с графикой, с дронами. Без вас бы мы сидели на попе ровно, а теперь фильм ездит по миру. Спасибо!
— Твой главный вывод после работы над «Моей Кольской сверхглубокой»?
— Что настоящие герои не в комиксах. Они сидят в маленьких квартирах в Заполярном и вспоминают, как они бурили центр Земли. И наша задача — успеть сказать им спасибо. Пока они есть. Пока мы есть. Пока камера работает.
— В фильме есть и постановочные сцены, и интервью, и хроника. Как тебе удалось сделать картинку единой, чтобы зритель не выпадал?
— Это была моя главная головная боль. Мы снимали интервью с ветеранами так, чтобы свет был мягким, почти домашним. Потому что это исповедь. А постановочные сцены — на ту же оптику, что и хроника, с легким зерном, чтобы было ощущение «родной» пленки. Я хотел, чтобы зритель не дергался: «ой, а это сейчас архив или постановка?» Чтобы просто плыл по истории.
— Самый трогательный момент на съемках?
— Когда мы снимали ветеранов в Заполярном. Приходит дедушка, буровой мастер, ему за 80. Мы его сажаем в кресло, выставляем свет. И он начинает рассказывать, как они бурили, как жили в вагончиках, как ждали смену. У него слезы на глазах, и он их не стесняется. А я стою за камерой и понимаю: я снимаю не просто интервью, я снимаю историю, которая уходит. И если мы сейчас это не запишем, завтра будет поздно. Это сильнее любых фестивалей.
— У тебя в фильмографии есть работа над фильмом о хосписе «Бумажная птица», над драмами, над арт-хаусом. Где сложнее: в игровом кино или в доке?
— В доке сложнее, потому что ты не можешь переснять. В игровом кино у тебя есть дубли, актеры, реквизит. А в документальном — жизнь идет здесь и сейчас. Если герой заплакал, ты должен снять это сразу. Если отвернулся — всё, момент ушел. Это адреналин. Но когда получается — это кайф.
— Ты выигрывал призы как лучший оператор в Голландии, твои фильмы ездят по миру. Что важнее: награды или реакция зрителя?
— Понимаешь, награды — это приятно. Это как тебе коллеги говорят: «Ты молодец, не зря мерз». Но когда после показа в Заполярном ко мне подходит женщина, буровик, и говорит: «Спасибо, сынок, ты так красиво нас снял, мы прямо как в кино», — вот это главный приз. В Голландии таких слов не скажут.
— Твое образование горного инженера как-то помогло на съемках?
— (Хитро улыбается.) О, да! Я единственный на площадке, кто понимал, как устроена эта буровая. Что такое «долото», «кери», «обсадная колонна». Ребята спрашивали: «Кость, а это что за железяка?» А я объяснял. И даже помог режиссеру придумать пару кадров с точки зрения физики процесса. Так что диплом не пропил.
— Что скажешь Президентскому фонду культурных инициатив, который поддержал проект?
— Ребята, спасибо, что не побоялись дать денег на историю про скважину. Это же не попса, не хайп. Это кино про науку, про подвиг, про стариков. Такие проекты обычно финансируют по остаточному принципу. А вы поверили. И мы оторвались по полной: сняли красиво, с душой, с графикой, с дронами. Без вас бы мы сидели на попе ровно, а теперь фильм ездит по миру. Спасибо!
— Твой главный вывод после работы над «Моей Кольской сверхглубокой»?
— Что настоящие герои не в комиксах. Они сидят в маленьких квартирах в Заполярном и вспоминают, как они бурили центр Земли. И наша задача — успеть сказать им спасибо. Пока они есть. Пока мы есть. Пока камера работает.
Владимир Пивнев
Продюсер, режиссер монтажа
Выпускник Санкт-Петербургского государственного института кино и телевидения, Владимир с 2009 года работает на «Первом канале — Санкт-Петербург». За его плечами — десятки проектов, среди которых документальные фильмы «Пустые страницы» (о детях Николая II), «Ленинградский дневник» (о блокаде), работа о поисковых отрядах на Пулковских высотах (номинация на «Золотое перо» 2019), а также фильмы для благотворительного фонда «Детский и взрослый хоспис «Бумажная птица».
Владимир Пивнев
Продюсер, режиссер монтажа
Выпускник Санкт-Петербургского государственного института кино и телевидения, Владимир с 2009 года работает на «Первом канале — Санкт-Петербург». За его плечами — десятки проектов, среди которых документальные фильмы «Пустые страницы» (о детях Николая II), «Ленинградский дневник» (о блокаде), работа о поисковых отрядах на Пулковских высотах (номинация на «Золотое перо» 2019), а также фильмы для благотворительного фонда «Детский и взрослый хоспис «Бумажная птица».
Я монтировал не просто кадры. Я монтировал жизнь моего отца
Продюсер и режиссер монтажа Владимир Пивнев — о том, как семейная история стала фильмом, а инженерный гений отца обрел вторую жизнь на экране
В мире кино случайностей не бывает. Но бывают судьбы.
*Владимир Пивнев — человек, для которого этот проект стал не просто очередной строкой в послужном списке. Режиссер монтажа «Первого канала — Санкт-Петербург» с 2009 года, он работал над фильмами о детях Николая II («Пустые страницы»), о работе поисковых отрядов на Пулковских высотах (номинация на «Золотое перо»), о блокадном Ленинграде и детском хосписе. Но когда в его жизни появилась «Моя Кольская сверхглубокая», Владимир взял на себя не только монтаж, но и продюсерские функции — потому что эта история оказалась для него по-настоящему семейной.*
Мы поговорили о том, как инженерный гений отца и киноремесло сына встретились в одной точке на карте — там, где Заполярье встречается с вечностью.
— Владимир, ты в этом проекте выступил в двух ипостасях — и как режиссер монтажа, и как продюсер. Это была сознательная история или так сложились обстоятельства?
— Скорее второе. Когда коллеги из «Баренцдома» предложили поучаствовать, я сначала думал, что просто смонтирую материал. Работа привычная: есть съемки, есть хроника, есть задача. Но чем глубже я погружался, тем больше понимал: это не тот случай, когда можно отсидеться в монтажной и просто «склеить красиво».
Я видел, сколько сил ребята вкладывают в экспедиции, в поиск архивов, в организацию съемок в Заполярье. И я понял, что не могу оставаться в стороне. Надо брать ответственность за весь процесс — от идеи до финального рендера. Так я и оказался в титрах дважды. (Смеется.)
— Но была и личная причина, да?
— Была. И она, честно говоря, перевесила всё. Мой отец, Владимир Анатольевич Пивнев, — кандидат технических наук, лауреат конкурса «Инженер года», работал в «Апатите», в Воркуте. Вся его жизнь — это горная промышленность, Заполярье, инженерный подвиг. Я вырос на его рассказах о том, как бурят, как добывают, как живут люди в этих суровых условиях.
И когда я начал монтировать интервью с ветеранами Кольской сверхглубокой, я слышал интонации моего отца. Те же паузы, та же гордость, та же боль от того, что про них забыли. Я понял: я монтирую не просто фильм. Я монтирую жизнь моего отца и его поколения.
— Расскажи про отца подробнее. Мы знаем, что он закончил Ленинградский горный институт в 1981-м, работал в Воркуте, потом в «Апатите», защитил кандидатскую...
— Папа — человек-легенда, но он никогда об этом не рассказывал. Я сам многое узнавал из документов, из газетных вырезок, которые мама хранила. В 2005-м он стал лауреатом конкурса «Инженер года» — это было признание от правительства Мурманской области. Он кандидат наук по горным машинам, причем защитился уже взрослым человеком, без отрыва от производства. Я помню эти годы: он приезжал с работы, садился за диссертацию, чертил, считал...
*Владимир Пивнев — человек, для которого этот проект стал не просто очередной строкой в послужном списке. Режиссер монтажа «Первого канала — Санкт-Петербург» с 2009 года, он работал над фильмами о детях Николая II («Пустые страницы»), о работе поисковых отрядов на Пулковских высотах (номинация на «Золотое перо»), о блокадном Ленинграде и детском хосписе. Но когда в его жизни появилась «Моя Кольская сверхглубокая», Владимир взял на себя не только монтаж, но и продюсерские функции — потому что эта история оказалась для него по-настоящему семейной.*
Мы поговорили о том, как инженерный гений отца и киноремесло сына встретились в одной точке на карте — там, где Заполярье встречается с вечностью.
— Владимир, ты в этом проекте выступил в двух ипостасях — и как режиссер монтажа, и как продюсер. Это была сознательная история или так сложились обстоятельства?
— Скорее второе. Когда коллеги из «Баренцдома» предложили поучаствовать, я сначала думал, что просто смонтирую материал. Работа привычная: есть съемки, есть хроника, есть задача. Но чем глубже я погружался, тем больше понимал: это не тот случай, когда можно отсидеться в монтажной и просто «склеить красиво».
Я видел, сколько сил ребята вкладывают в экспедиции, в поиск архивов, в организацию съемок в Заполярье. И я понял, что не могу оставаться в стороне. Надо брать ответственность за весь процесс — от идеи до финального рендера. Так я и оказался в титрах дважды. (Смеется.)
— Но была и личная причина, да?
— Была. И она, честно говоря, перевесила всё. Мой отец, Владимир Анатольевич Пивнев, — кандидат технических наук, лауреат конкурса «Инженер года», работал в «Апатите», в Воркуте. Вся его жизнь — это горная промышленность, Заполярье, инженерный подвиг. Я вырос на его рассказах о том, как бурят, как добывают, как живут люди в этих суровых условиях.
И когда я начал монтировать интервью с ветеранами Кольской сверхглубокой, я слышал интонации моего отца. Те же паузы, та же гордость, та же боль от того, что про них забыли. Я понял: я монтирую не просто фильм. Я монтирую жизнь моего отца и его поколения.
— Расскажи про отца подробнее. Мы знаем, что он закончил Ленинградский горный институт в 1981-м, работал в Воркуте, потом в «Апатите», защитил кандидатскую...
— Папа — человек-легенда, но он никогда об этом не рассказывал. Я сам многое узнавал из документов, из газетных вырезок, которые мама хранила. В 2005-м он стал лауреатом конкурса «Инженер года» — это было признание от правительства Мурманской области. Он кандидат наук по горным машинам, причем защитился уже взрослым человеком, без отрыва от производства. Я помню эти годы: он приезжал с работы, садился за диссертацию, чертил, считал...
И при этом он никогда не говорил: «Иди по моим стопам». Наоборот, когда я сказал, что хочу в кино, он сказал: «Иди. Делай то, что любишь». И вот теперь я возвращаю этот долг — через кино о том, что было важно для него.
— Ты работал над фильмом и как монтажер, и как продюсер. Как удавалось совмещать?
— Это был адский мультизадачный режим. Как продюсер я отвечал за сроки, за бюджет, за то, чтобы команда вовремя получала материалы, чтобы не было сбоев. Как монтажер я сидел часами за компом и собирал этот пазл. Бывали ночи, когда я правил один кадр по десять раз.
Но знаешь, что интересно? Продюсерский взгляд помогал в монтаже. Я видел общую картину: куда мы тратим ресурсы, что важнее донести до зрителя, где надо сократить, а где, наоборот, добавить воздуха. Это был симбиоз.
— У вас было три пласта материала: интервью, хроника, постановочные сцены. Что было самым сложным в монтаже?
— Самое сложное — не перегрузить зрителя. Хроника сама по себе очень сильная, но если ее давать блоками, она утомляет. Интервью — это сердце фильма, но если их слишком много, теряется динамика. Постановочные сцены надо было вшить так, чтобы зритель не дергался: «А это сейчас постановка или архив?»
Я искал ритм. Музыка, кстати, очень помогала. Виктор Волкович написал такую партитуру, что иногда я просто закрывал глаза и слушал — и картинка сама выстраивалась в голове.
— Кадры хроники из Красногорска — это отдельная гордость проекта. Ты участвовал в отборе?
— Да, мы с ребятами ездили в архив, сидели там днями. Это удивительное ощущение: ты смотришь на пленку 40-летней давности, на этих молодых парней в робах, и понимаешь — они не знают, что их снимут. Они просто живут, работают, спорят у вышки. И вот эти кадры становятся главным доказательством: всё было по-настоящему. Это не постановка, это жизнь.
— Когда фильм был готов, ты показывал его отцу?
— Да, это был отдельный вечер. Мы сели дома, я включил ноутбук. Папа смотрел молча. Я сидел рядом и боялся дышать. Фильм закончился, он помолчал еще минуту и сказал: «Сын, спасибо. Вы сделали большое дело». И всё. Больше ничего не сказал. Но мне ничего больше и не нужно было.
— Твои предыдущие работы: «Пустые страницы», «Ленинградский дневник», «Золотое перо» — это всё очень серьезное документальное кино. «Кольская» в этом ряду не выглядит чужой.
— Документальное кино для меня всегда про одно: про правду. Про людей, которые эту правду несут. Неважно, идет ли речь о семье последнего императора, о поисковиках на Пулковских высотах или о буровиках в Заполярье. Если ты относишься к героям с уважением, если ты не врешь зрителю — кино получается.
— Что скажешь Президентскому фонду культурных инициатив, без которого всего этого бы не было?
— Я скажу то, что говорю всегда: спасибо за доверие. Такие проекты невозможно снять на энтузиазме и коленке. Нужны ресурсы — на архивы, на оборудование, на поездки, на нормальную оплату команде. Фонд дал нам возможность работать, не думая о выживании. А думая только о качестве. Это дорогого стоит.
И отдельное спасибо за то, что поддержали историю, которая не про развлечение. Которая про память. Про людей, которых уже почти не осталось. Это гражданский поступок.
— Твой главный вывод после работы над «Кольской»?
— Что герои — рядом. Что наш долг — успеть сказать им спасибо. И что иногда кино — это единственный способ этот долг отдать.
— Ты работал над фильмом и как монтажер, и как продюсер. Как удавалось совмещать?
— Это был адский мультизадачный режим. Как продюсер я отвечал за сроки, за бюджет, за то, чтобы команда вовремя получала материалы, чтобы не было сбоев. Как монтажер я сидел часами за компом и собирал этот пазл. Бывали ночи, когда я правил один кадр по десять раз.
Но знаешь, что интересно? Продюсерский взгляд помогал в монтаже. Я видел общую картину: куда мы тратим ресурсы, что важнее донести до зрителя, где надо сократить, а где, наоборот, добавить воздуха. Это был симбиоз.
— У вас было три пласта материала: интервью, хроника, постановочные сцены. Что было самым сложным в монтаже?
— Самое сложное — не перегрузить зрителя. Хроника сама по себе очень сильная, но если ее давать блоками, она утомляет. Интервью — это сердце фильма, но если их слишком много, теряется динамика. Постановочные сцены надо было вшить так, чтобы зритель не дергался: «А это сейчас постановка или архив?»
Я искал ритм. Музыка, кстати, очень помогала. Виктор Волкович написал такую партитуру, что иногда я просто закрывал глаза и слушал — и картинка сама выстраивалась в голове.
— Кадры хроники из Красногорска — это отдельная гордость проекта. Ты участвовал в отборе?
— Да, мы с ребятами ездили в архив, сидели там днями. Это удивительное ощущение: ты смотришь на пленку 40-летней давности, на этих молодых парней в робах, и понимаешь — они не знают, что их снимут. Они просто живут, работают, спорят у вышки. И вот эти кадры становятся главным доказательством: всё было по-настоящему. Это не постановка, это жизнь.
— Когда фильм был готов, ты показывал его отцу?
— Да, это был отдельный вечер. Мы сели дома, я включил ноутбук. Папа смотрел молча. Я сидел рядом и боялся дышать. Фильм закончился, он помолчал еще минуту и сказал: «Сын, спасибо. Вы сделали большое дело». И всё. Больше ничего не сказал. Но мне ничего больше и не нужно было.
— Твои предыдущие работы: «Пустые страницы», «Ленинградский дневник», «Золотое перо» — это всё очень серьезное документальное кино. «Кольская» в этом ряду не выглядит чужой.
— Документальное кино для меня всегда про одно: про правду. Про людей, которые эту правду несут. Неважно, идет ли речь о семье последнего императора, о поисковиках на Пулковских высотах или о буровиках в Заполярье. Если ты относишься к героям с уважением, если ты не врешь зрителю — кино получается.
— Что скажешь Президентскому фонду культурных инициатив, без которого всего этого бы не было?
— Я скажу то, что говорю всегда: спасибо за доверие. Такие проекты невозможно снять на энтузиазме и коленке. Нужны ресурсы — на архивы, на оборудование, на поездки, на нормальную оплату команде. Фонд дал нам возможность работать, не думая о выживании. А думая только о качестве. Это дорогого стоит.
И отдельное спасибо за то, что поддержали историю, которая не про развлечение. Которая про память. Про людей, которых уже почти не осталось. Это гражданский поступок.
— Твой главный вывод после работы над «Кольской»?
— Что герои — рядом. Что наш долг — успеть сказать им спасибо. И что иногда кино — это единственный способ этот долг отдать.
12 километров правды
О фильме
«Моя Кольская сверхглубокая»
Хронометраж: 52 минуты
Жанр: документальный, научно-популярный, исторический
О чем фильм
Это история о самой глубокой скважине в мире — Кольской сверхглубокой (СГ-3), которая на протяжении десятилетий оставалась символом научного гения и инженерной дерзости Советского Союза. 12 262 метра вглубь Земли. 20 лет бурения. Тысячи ученых, инженеров и рабочих, бросивших вызов суровому Заполярью.
Но для миллионов людей в интернете Кольская сверхглубокая стала не триумфом науки, а «порталом в ад», обросшим страшными легендами и псевдомистикой. Этот фильм — восстановление исторической справедливости.
Главные герои
В центре повествования — живые люди, те, кто своими руками создавал эту легенду. Ветераны Кольской комплексной геолого-разведывательной экспедиции: инженеры, геологи, бурильщики, женщины, работавшие наравне с мужчинами в условиях Крайнего Севера. Их воспоминания, их слезы, их гордость и боль — вот что составляет эмоциональную основу фильма.
Мы слышим голоса тех, кто приехал на Кольский полуостров молодыми специалистами в 1970–1980-х, кто верил, что бурит не просто скважину, а будущее советской науки. И тех, кто до сих пор видит сны о буровой и не может смириться с тем, что от великого проекта остались лишь руины.
Научный подвиг
Фильм подробно рассказывает об уникальности Кольской сверхглубокой:
Мифы и правда
Отдельная линия фильма — разоблачение мифа о «звуках ада». Авторы скрупулезно разбираются, откуда взялась легенда о том, что на Кольской сверхглубокой слышали крики грешников, и доказывают: никаких микрофонов на такую глубину опустить невозможно, а геоакустические шумы, которые действительно фиксировались приборами, не имеют ничего общего с «голосами из преисподней».
Конец эпохи
Фильм не уходит от горькой правды. Распад Советского Союза поставил крест на дальнейшем бурении. Уникальное оборудование было порезано на металлолом, вышка взорвана, а скважина законсервирована — без достойного «погребения». Воспоминания ветеранов о тех днях — одни из самых пронзительных в фильме.
Настоящее и будущее
Но фильм — не реквием. Это напоминание о том, что интерес к глубинам Земли не угас. Китай планирует бурить свою сверхглубокую, американские ученые разрабатывают проекты до 20 километров. Знания, добытые ценой невероятных усилий на Кольском полуострове, оказались востребованы всем миром.
Главная мысль
«Моя Кольская сверхглубокая» — это фильм-благодарность. Благодарность людям, которые не жалели себя ради науки. Благодарность поколению, которое верило, что нет ничего невозможного. И напоминание нам, сегодняшним: настоящие герои не в комиксах. Они сидят в маленьких квартирах в Заполярном и вспоминают, как бурили центр Земли.
Пока мы помним — они живы. Пока мы рассказываем — история не умирает.
Хронометраж: 52 минуты
Жанр: документальный, научно-популярный, исторический
О чем фильм
Это история о самой глубокой скважине в мире — Кольской сверхглубокой (СГ-3), которая на протяжении десятилетий оставалась символом научного гения и инженерной дерзости Советского Союза. 12 262 метра вглубь Земли. 20 лет бурения. Тысячи ученых, инженеров и рабочих, бросивших вызов суровому Заполярью.
Но для миллионов людей в интернете Кольская сверхглубокая стала не триумфом науки, а «порталом в ад», обросшим страшными легендами и псевдомистикой. Этот фильм — восстановление исторической справедливости.
Главные герои
В центре повествования — живые люди, те, кто своими руками создавал эту легенду. Ветераны Кольской комплексной геолого-разведывательной экспедиции: инженеры, геологи, бурильщики, женщины, работавшие наравне с мужчинами в условиях Крайнего Севера. Их воспоминания, их слезы, их гордость и боль — вот что составляет эмоциональную основу фильма.
Мы слышим голоса тех, кто приехал на Кольский полуостров молодыми специалистами в 1970–1980-х, кто верил, что бурит не просто скважину, а будущее советской науки. И тех, кто до сих пор видит сны о буровой и не может смириться с тем, что от великого проекта остались лишь руины.
Научный подвиг
Фильм подробно рассказывает об уникальности Кольской сверхглубокой:
- Почему именно здесь бурили самую глубокую скважину?
- Что нашли на глубине, где, по всем теориям, должен был начаться «базальтовый слой», а обнаружили древние граниты?
- Как работало уникальное оборудование, включая легендарные алюминиевые трубы и турбобуры?
- Почему температура на забое оказалась почти вдвое выше расчетной — 220°C вместо ожидаемых 120°C?
Мифы и правда
Отдельная линия фильма — разоблачение мифа о «звуках ада». Авторы скрупулезно разбираются, откуда взялась легенда о том, что на Кольской сверхглубокой слышали крики грешников, и доказывают: никаких микрофонов на такую глубину опустить невозможно, а геоакустические шумы, которые действительно фиксировались приборами, не имеют ничего общего с «голосами из преисподней».
Конец эпохи
Фильм не уходит от горькой правды. Распад Советского Союза поставил крест на дальнейшем бурении. Уникальное оборудование было порезано на металлолом, вышка взорвана, а скважина законсервирована — без достойного «погребения». Воспоминания ветеранов о тех днях — одни из самых пронзительных в фильме.
Настоящее и будущее
Но фильм — не реквием. Это напоминание о том, что интерес к глубинам Земли не угас. Китай планирует бурить свою сверхглубокую, американские ученые разрабатывают проекты до 20 километров. Знания, добытые ценой невероятных усилий на Кольском полуострове, оказались востребованы всем миром.
Главная мысль
«Моя Кольская сверхглубокая» — это фильм-благодарность. Благодарность людям, которые не жалели себя ради науки. Благодарность поколению, которое верило, что нет ничего невозможного. И напоминание нам, сегодняшним: настоящие герои не в комиксах. Они сидят в маленьких квартирах в Заполярном и вспоминают, как бурили центр Земли.
Пока мы помним — они живы. Пока мы рассказываем — история не умирает.
15.01.2025 Премьера в Доме кино, Санкт-Петербург
Награды и признание
- Победитель Русского кинофестиваля в номинации «История Отечества»
- Участник внеконкурсной программы фестиваля «Северный характер»
- Финалист Международного кинофестиваля документального кино (ЮАР)
- Показы в Президентской библиотеке им. Б.Н. Ельцина, Доме кино (Санкт-Петербург), Русском доме в Пекине
12 километров правды
Кольская сверхглубокая скважина
Кольская сверхглубокая: главная глубина человечества
Она стала кульминацией целой эпохи научного романтизма, символом дерзости человеческой мысли и самым амбициозным геологическим экспериментом в истории. Её имя — Кольская сверхглубокая скважина (СГ‑3). Более 30 лет она удерживает звание самой глубокой рукотворной точки на планете, уходя в недра Земли на 12,262 км. Это достижение сопоставимо с покорением космоса — только путь здесь лежал не вверх, а вниз, в таинственные глубины нашей планеты.
Но знаете ли вы, что на самом деле скрывается за этими цифрами? Для одних — это гордость советской науки, для других — мрачная легенда о «колодце в ад». Наш проект «Моя Кольская сверхглубокая» — попытка отделить факты от вымысла, вернуть этому месту его подлинную, героическую историю и показать её тем, кто сегодня видит в скважине лишь декорацию для страшилок.
Прорыв в неизвестность
Конец 1960‑х годов. СССР и США вступают в новую гонку — не за космос, а за земные недра. Американцы бурят в океане, мы выбираем сушу. Выбор падает на Кольский полуостров, Балтийский щит. Почему именно здесь? Потому что здесь древнейшие породы выходят на поверхность — возраст некоторых превышает 3 млрд лет. Буря здесь, значит, читать геологическую летопись Земли на миллиарды лет назад.
В мае 1970 года буровая установка «Уралмаш‑4Э» начала свой путь вглубь. Позже её сменит более мощная «Уралмаш‑15000». Работа в Заполярье — это не просто подвиг, это ежедневное преодоление. Зимой — морозы до −40∘C, вечная мерзлота, полярная ночь. Летом — гнус и бездорожье. Но люди ехали. Ехали со всего Союза: молодые инженеры, геологи, бурильщики. Их манила тайна.
И тайна открывалась.
Что нашли на глубине?
Когда скважина преодолела отметку в 5 км, начались настоящие сюрпризы.
1. «Медный» сюрприз. На глубинах 1,5–2 км были обнаружены руды медно‑никелевого месторождения, что стало важным открытием для промышленности. Эти данные помогли уточнить карты месторождений и скорректировать планы разработки региона.
2. Опровержение теорий. Учёные ожидали увидеть чёткую границу между гранитным и базальтовым слоями (так называемую границу Конрада). Её не нашли. Оказалось, что породы на огромной глубине изломаны и изменены давлением и температурой сложнее, чем думали. Вместо ожидаемого базальтового слоя бур пробивался через архейские гранитоидные породы. Это заставило пересмотреть модели строения земной коры.
3. Вода из камня. Самое удивительное открытие — на глубинах 9–12 км, где, по расчётам, не должно было быть трещин и пор, обнаружили насыщенные газом и водой разломы. Вода, возраст которой миллиарды лет, циркулировала там, где её быть не могло! Анализ показал, что она содержит редкие газы и изотопы, которые могут помочь в изучении ранней атмосферы Земли.
4. Биологические следы. В пробах керна с глубины около 6 км нашли 14 видов окаменевших микроорганизмов возрастом около 2,8 млрд лет. Это подтвердило гипотезу о возможном существовании жизни в глубоких недрах и позволило уточнить временные рамки появления ранних организмов. Открытие также дало новые данные для астробиологии: если жизнь существовала на такой глубине на Земле, возможно, она есть и на других планетах.
5. Температурный шок. На максимальных глубинах температура достигала 220∘C вместо ожидаемых 150∘C. Это потребовало разработки новых технологий бурения и материалов, устойчивых к экстремальным условиям. Инженеры создали специальные сплавы и охлаждающие системы, которые позже нашли применение в нефтегазовой отрасли.
6. Золото на глубине. На отметке около 9,5 км обнаружили повышенные концентрации золота — до 78 г на тонну породы. Хотя промышленная добыча на такой глубине нецелесообразна, находка показала, что золото может накапливаться в глубинных зонах земной коры.
7. Новые минералы. В керне нашли неизвестные ранее минералы, образовавшиеся при экстремальных давлениях и температурах. Некоторые из них не встречаются на поверхности и существуют только в глубинных слоях Земли.
8. Сейсмические открытия. Данные бурения помогли уточнить модели распространения сейсмических волн. Это улучшило методы прогнозирования землетрясений и поиска полезных ископаемых.
Технические вызовы: битва с недрами
Каждый пройденный метр стоил колоссальных усилий:
- Деформация труб. Из‑за давления и температуры колонны буровых труб длиной до 5 км деформировались, закручиваясь спиралью. Инженерам приходилось разрабатывать специальные стабилизаторы.
- Потеря бура. В 1984 году на глубине 12066 км буровая колонна застряла, а при попытке её поднять оборвалась, оставив в недрах около 5 км труб. Это замедлило работы на несколько месяцев.
- Контроль бурения. На больших глубинах было сложно точно направлять бур. Для этого использовали инновационные системы навигации, включая гироскопы и магнитные датчики.
- Износ оборудования. Буровые коронки выдерживали всего несколько часов работы из‑за абразивности пород и высоких температур. Их приходилось менять после каждого спуска.
Миф о «колодце в ад»
Но есть у СГ‑3 и другая история. Та, что сегодня живёт в интернете и в сознании молодёжи. История о том, как на глубине 12 км микрофоны геофонов записали «крики грешников», а из скважины повалил дым и вылетел демон.
Эта легенда родилась в 1989 году. Всё началось с публикации в малотиражной финской газете Ammenusastia 1 апреля. Американская телекомпания Trinity Broadcasting Network подхватила историю, добавив деталей: якобы из скважины вырвался демон, а запись криков засекретили.
Разгадка оказалась прозаичной:
- «Запись криков» — фрагмент из фильма ужасов 1972 года «Кровавый барон».
- На глубине 12 км температура составляла 220∘C, а не 1000∘C, как утверждалось в легенде.
- Реальный руководитель проекта — академик Давид Миронович Губерман, а не вымышленный Дмитрий Аззаков.
Возможно, основу мифа заложила авария 1984 года, когда буровая колонна застряла и оборвалась на глубине 12066 км, оставив в недрах около 5 км труб.
Нравственный долг перед прошлым и будущим
Сегодня Кольская сверхглубокая — молчаливый свидетель великой эпохи. Она заброшена. Здания разрушаются, оборудование ржавеет. В 2008 году Росимущество ликвидировало научно‑производственный центр при скважине и демонтировало ценное оборудование. Уходят и люди — те самые энтузиасты, бурильщики и геологи, которые 24 года работали под руководством академика Губермана, совершая невозможное.
Несколько фактов, которые стоит помнить:
- За время бурения было поднято более 55 тыс. км керна — это ценнейшая коллекция образцов земной коры.
- Данные СГ‑3 вошли в учебники геологии и используются до сих пор.
- Технологии, разработанные для скважины, применяются в нефтегазовой промышленности и при строительстве шахт.
- В 2020 году Кольская сверхглубокая была включена в список объектов научно‑технического наследия России.
Мы не имеем права оставить эту историю в руинах.
Проект «Моя Кольская сверхглубокая» — наше «спасибо» этим людям. Это попытка не просто снять фильм, а восстановить связь времён. Мы хотим, чтобы школьники Мурманской области, которые сегодня слышат про «портал в ад», завтра увидели на экране лица реальных героев. Тех, кто, рискуя здоровьем и жизнью, двигал мировую науку вперёд. Тех, кто доказал: нет ничего невозможного.
Мы обязаны вернуть этой земле чувство гордости. Потому что Кольская сверхглубокая — это не легенда о демонах. Это легенда о людях. О настоящих людях, которыми мы имеем полное право гордиться.
12 километров правды
События
Сентябрь 2023 | Сценарий готов: история обретает форму
Когда замысел становится текстом, а текст — судьбой.
Первый этап любого документального кино — самый тихий и самый важный. Зритель его не видит. О нём не пишут в новостях. Но именно здесь, за закрытыми дверями, рождается будущий фильм.
Сегодня команда проекта «Моя Кольская сверхглубокая» завершила работу над сценарием.
Что стоит за этой строчкой отчёта? Десятки часов интервью с героями, изучение архивов, поиск драматургии в сотнях страниц воспоминаний. Нужно было не просто изложить факты — нужно было найти ту интонацию, которая позволит зрителю не узнать, а почувствовать эпоху.
Автор сценария и режиссёр фильма Мария Поприцак (чьи работы уже отмечены наградами международных кинофестивалей) нашла ключ: история Кольской сверхглубокой будет рассказана через судьбы. Через людей, которые там работали. Через их голоса, глаза, воспоминания.
Сценарий утверждён. Команда в сборе. Следующая остановка — подготовка к съёмкам.
Мы начинаем наше путешествие к центру Земли. Оставайтесь с нами.
Октябрь 2023 | Заглянуть в кадр до того, как он снят
Раскадровки, эскизы, визуальные решения — как рождается кино.
Октябрь выдался напряжённым. Пока зрители ждут готовый фильм, съёмочная группа работает на опережение. Подготовительный период — это фундамент, на котором будет держаться всё.
Что было сделано?
Раскадровки к игровым сценам. Каждый кадр будущих реконструкций прорисован вручную. Оператор уже знает, где будет стоять камера, художник — какой свет упадёт на лицо героя, режиссёр — какую эмоцию должен считать зритель.
Концепция компьютерной графики. Как объяснить школьнику, что такое «архейские породы»? Как показать движение континентов за миллиарды лет? CG-художники проекта ищут визуальный язык, который сделает науку не просто понятной, а красивой.
Образы героев и мест съёмок. Мы знаем, как выглядел буровой мастер в 1975 году. Мы знаем, в каких интерьерах жили, работали, мечтали люди, строившие скважину. Костюмы, реквизит, детали быта — всё будет воссоздано с исторической точностью.
Отбор актёров. На игровые сцены мы искали не просто профессионалов, а лица, в которые можно поверить. Люди, которые сыграют буровиков и геологов, сами должны чувствовать ту самую «северную романтику».
Параллельно шёл отбор локаций. Где снимать? Как получить доступ? Как организовать логистику в условиях Заполярья?
Сейчас, оглядываясь назад, мы понимаем: без этой предварительной работы съёмки могли бы превратиться в хаос. Вместо хаоса у нас — чёткий план и полная боевая готовность.
В ноябре начинается большое путешествие. Карта разложена, маршрут проложен.
Сентябрь–декабрь 2023 | Первые кадры: хроника съёмочного периода
От Заполярья до Ярославля, от архива до буровой.
Съёмки фильма «Моя Кольская сверхглубокая» стали настоящей экспедицией. География проекта охватила полстраны — и каждый маршрут был не просто переездом, а встречей с историей.
11–19 сентября. Кольский полуостров. Первые кадры с квадрокоптера. Скважина СГ-3 с высоты птичьего полёта выглядит одновременно величественно и трагично. Руины среди вечной мерзлоты — но мы знаем, что за этими руинами стоят годы труда, надежд и открытий.
25 сентября. Заполярный. Первые интервью. Алексей Костирко, Виктор Кирпичников, Лев Гугучкин — люди, которые помнят скважину живой. Они говорят, и время отматывается назад. Мы видим не пенсионеров в скромных квартирах, а молодых специалистов, приехавших покорять Север.
26–27 сентября. Никель, Заполярный. Сергей Домжо, снова Виктор Кирпичников, снова Алексей Костирко. Камера ловит детали: руки, жесты, взгляды. В документальном кино правда живёт не в словах, а в микро-движениях.
28 сентября. Апатиты. Музей КНЦ РАН, интервью с Сергеем Кривовичевым и Павлом Припачкиным. Научный взгляд на то, что происходило на глубине.
30 ноября. Санкт-Петербург. Музей ВСЕГЕИ имени Карпинского. Нина Виноградова — одна из тех, кто изучал керн, поднятый с многокилометровой глубины. Её кабинет, книги, записи — кадры, которые свяжут науку и человеческую судьбу.
3–4 декабря. Ярославль. Семья Певзнер — Ирина и Сергей. Домашняя атмосфера, тёплый свет, долгие разговоры. А на следующий день — кернохранилище. Валерий Горбачёв показывает нам «каменную летопись» Земли. Те самые образцы, ради которых всё затевалось.
5 декабря. Москва. Планетарий. Игровые сцены — первые шаги в реконструкции. Александр Писарницкий, Константин Лобанов. На следующий день — ИГЕМН РАН, библиотека, музей, новые интервью.
Позади тысячи километров. Десятки часов отснятого материала. Десятки судеб, которые сложились в одну большую историю.
Монтаж впереди. Но фундамент заложен.
Декабрь 2023 | Техника и люди: как мы сохраняем историю
Четыре жёстких диска, на которых уместилась эпоха.
Когда мы говорим о съёмках, мы чаще всего представляем камеру, свет, режиссёрский монитор. Но есть в киноproduction-е вещи невидимые — и критически важные.
В декабре, подводя итоги съёмочного периода, мы закупили четыре жёстких диска общим объёмом 24 терабайта.
Звучит не очень романтично? А теперь представьте: на этих дисках — десятки интервью, которые больше никогда не будут записаны. Люди, с которыми мы говорили, уходят. И их голоса, их лица, их воспоминания теперь будут жить здесь — в фильме, в архиве, в истории.
Каждый терабайт — это чья-то жизнь. Алексей Костирко, вспоминающий первый день на буровой. Нина Виноградова, рассказывающая о том, как пахнет порода с семикилометровой глубины. Валерий Горбачёв, бережно касающийся керна, которому два миллиарда лет.
Техника в кино — это просто инструмент. Главное — что на неё записано.
Сейчас материал готовится к монтажу. Скоро он превратится в историю, которую увидят тысячи людей.
Почему игровые сцены потребовали больше времени
Честность — дороже скорости.
В любом отчёте есть графа «причины несоответствия запланированным параметрам». Обычно это сухие формулировки. Но за ними всегда стоят живые обстоятельства.
Игровые сцены фильма «Моя Кольская сверхглубокая» мы планировали снять до конца 2023 года. Фактически они были перенесены на конец января — начало февраля 2024.
Почему?
Потому что реконструкция эпохи оказалась сложнее, чем мы думали.
Мы не хотели снимать «условный СССР» — с картонными декорациями и приблизительными костюмами. Мы искали подлинность. Детали, которые сделают кадр живым. Кнопочные телефоны. Ламповые радиолы. Спецовки, которые носили именно буровики, а не «рабочие вообще».
Мы искали локации, которые сохранили дух времени. Не «стилизованные интерьеры», а настоящие стены, помнящие гул буровых установок.
Мы искали актёров с лицами — не просто «профессиональными», а способными передать ту самую одержимость Севером, которая вела людей в Заполярье.
На это ушло дополнительное время. И мы не жалеем.
Лучше снять позже, но так, чтобы через двадцать лет зритель сказал: «Да, это правда. Так всё и было».
Апрель 2024 | Павильонные съемки: как оживает прошлое
Игровые сцены — самый сложный и самый дорогой элемент документального кино. В апреле 2024 года мы наконец приступили к ним.
Когда мы начинали проект, то знали: история Кольской сверхглубокой не может быть рассказана только через интервью и хронику. Чтобы зритель почувствовал эпоху, нужно ее реконструировать. Нужно увидеть лица молодых геологов, приехавших в Заполярье. Услышать гул буровой установки. Вдохнуть воздух 1970-х.
Для этого нужен павильон. И игровые сцены.
Почему они сдвинулись по срокам? Причина прозаична и знакома каждому кинопроизводителю: средства поступили с опозданием, а киносъемочный сезон уже начался. Павильоны были забронированы на месяцы вперед. Пришлось подстраиваться под график аренды, искать окна, договариваться.
Но мы нашли.
Киносъемочный павильон в Санкт-Петербурге на несколько дней превратился в Заполярье 1970-х. Декорации, построенные специально для проекта, воссоздали интерьеры общежития геологов, лаборатории и буровой. Художники по костюмам работали с фондами Ленфильма — подлинные вещи той эпохи легли на актеров так, будто они никогда не выходили из моды.
Актеры прошли строгий кастинг. Нам нужны были не просто профессионалы, а лица, в которых читается та самая «северная романтика». Люди, способные сыграть одержимость идеей.
Отдельная гордость — работа с проекциями. В павильонных съемках мы использовали технологию, которая позволяет «вживую» вписать актеров в историческую хронику. Для этого было подготовлено специальное наполнение — кадры, которые зритель увидит на экранах внутри кадра.
А еще мы получили уникальное разрешение. Киноконцерн «Мосфильм» и лично Карен Шахназаров позволили использовать отрывок из культового фильма «Белорусский вокзал» в одной из сцен. Этот кадр станет важной смысловой деталью — связкой между эпохами.
Май–август 2024 | Постпродакшн: из хаоса рождается фильм
Съемки закончены. Материал отснят. Теперь начинается самое интересное.
Постпроизводство — это этап, на котором тысячи часов записей, сотни гигабайт фото и видео, десятки интервью превращаются в единое целое. В фильм.
Работа закипела в мае 2024 года и продолжалась до середины августа.
Что было сделано?
Архивная кинохроника. Мы подобрали уникальные кадры, соответствующие разным периодам хронологии событий. Многие из них массовый зритель увидит впервые. Хроника не просто вставлена в фильм — она интегрирована в ткань повествования, а в павильонных сценах буквально «вживлена» в кадр.
Компьютерная графика. Как показать движение континентов за миллиарды лет? Как объяснить зрителю, что такое архейские породы и почему их изучение перевернуло геологию? Художники разработали изобразительное решение, которое делает науку визуально захватывающей. Демо-версии графических элементов уже готовы.
Музыка. Композитор проекта написал оригинальную музыку. Это не просто фон — это полноценный участник повествования. Музыка ведет зрителя, подчеркивает эмоции, создает настроение. От суровой романтики Заполярья до торжества научного открытия.
Цвет. Вместе с режиссером, оператором и колористом мы нашли финальное цветовое решение. Фильм обретает свое уникальное визуальное лицо.
И главное — монтаж. Черновой монтаж начался еще до окончания павильонных съемок. Это позволило не терять времени и сразу видеть, каких кадров не хватает. К 17 августа 2024 года постпродакшн был полностью завершен.
Фильм готов.
Он существует. Его можно увидеть. И совсем скоро его увидят тысячи зрителей.
Август 2024 | Фильм готов. Что дальше?
17 августа 2024 года — дата, которую мы ждали больше года.
В этот день был завершен постпродакшн документального фильма «Моя Кольская сверхглубокая».
Все, что было задумано — снято, смонтировано, озвучено, раскрашено и собрано в единую историю. Интервью с героями, которые помнят скважину живой. Игровые сцены, реконструирующие эпоху. Уникальная хроника, предоставленная архивами. Графика, объясняющая сложные научные открытия. Музыка, написанная специально для фильма.
Теперь фильм существует.
Но создание фильма — это только половина миссии. Главное — чтобы его увидели те, для кого он снимался.
Мы сделали фильм. Теперь мы возвращаем его домой.
Следите за анонсами. Скоро вы сможете увидеть «Мою Кольскую сверхглубокую» первыми.
📌 Где смотреть?
Ссылки на показы и публикации появятся в наших социальных сетях и на сайте.
Специальный репортаж | Как мы получили разрешение от «Мосфильма»
Маленькая деталь, которая стала большой победой.
В одной из игровых сцен фильма герои смотрят телевизор. На экране — кадры, которые должны точно передать дух времени. Мы долго искали, что именно должно там появиться. И поняли: это должен быть «Белорусский вокзал».
Фильм Андрея Смирнова, вышедший в 1970 году — ровно тогда, когда началось бурение Кольской сверхглубокой. Лента о встрече фронтовиков, о памяти, о связи времен. Идеально.
Но использовать кадры из культового фильма в новой картине — непростая юридическая задача. Нужно разрешение правообладателя. Мы обратились в Киноконцерн «Мосфильм».
И получили ответ. Личное разрешение Карена Шахназарова.
Для нашей команды это стало знаком: мы делаем правильное кино. Когда легендарная студия и легендарный режиссер идут навстречу проекту о легендарной скважине — значит, история действительно важна.
Этот кадр теперь есть в фильме. Смотрите и узнавайте.
Июнь 2024 | Премьера, которую ждали 30 лет
Они бурили эту землю. Они жили здесь, мечтали здесь, ставили мировые рекорды здесь. И вот спустя десятилетия они собрались вместе, чтобы увидеть на экране свою молодость.
16 июня 2024 года могло стать обычным воскресным днем в Заполярном. Но стало днем, который не забудут жители Печенгского района.
Мы планировали показать фильм прямо у Кольской сверхглубокой скважины — в том самом цехе, где когда-то гудели буровые установки. Но за неделю до премьеры пришло официальное уведомление: здания признаны аварийными, проводить массовые мероприятия запрещено. Решение, продиктованное исключительно безопасностью людей.
Что делать? Переносить? Отменять?
Мы приняли другое решение: премьера состоится в любом случае. Просто в другом месте.
Дворец культуры «Октябрь» в Заполярном распахнул двери для тех, кто создавал историю.
Два автобуса, 80 человек, одна легенда.
Утром автобус отправился из Никеля. Днем — из Заполярного. Бесплатный трансфер для ветеранов-буровиков, их семей, их потомков. Люди, которые не видели друг друга десятилетиями, встретились в фойе ДК.
А потом в зале погас свет.
— Я думал, это уже никому не нужно, — сказал после показа Виктор Кирпичников, буровой мастер. — Думал, умрем — и все забудут. А вы приехали. Спасибо.
В зале плакали. Не навзрыд — тихо, сдерживаясь. Узнавая себя на экране. Узнавая друзей, которых уже нет. Узнавая ту самую молодость, которая осталась в черно-белых фотографиях и в этой проклятой-прекрасной Заполярной глуши.
После показа люди не расходились. Обнимались, говорили, вспоминали. Директор ДК «Октябрь» написала благодарственное письмо: «Вы вернули нашим жителям чувство гордости. Спасибо за этот вечер».
Этот вечер стоил всех месяцев работы.
Ноябрь–Декабрь 2024 | Мобильный кинотеатр: как мы возили фильм к скважине в автобусе
Когда дорога становится частью легенды.
Мы очень хотели показывать фильм прямо на Кольской сверхглубокой. Чтобы зритель сначала увидел руины, а потом — жизнь, которая здесь когда-то кипела. Чтобы контраст работал на эмоции.
Но запрет на посещение аварийных зданий спутал все карты. Проводить показы в цехе стало невозможно.
И тогда мы придумали то, чего раньше никто не делал: мобильный кинотеатр в экскурсионном автобусе.
Как это работало
Автобус с туристами отправлялся из Мурманска. Дорога до скважины занимает несколько часов. Раньше это время просто «пролеталось» — разговоры, телефон, пейзаж за окном.
Теперь это время стало частью экскурсии.
В салоне автобуса, на встроенных мониторах, мы показывали фильм «Моя Кольская сверхглубокая». Туристы приезжали к скважине уже не «пустыми» — они знали историю, знали лица, знали, что искать глазами.
Цифры
30 показов. 1060 туристов. Ноябрь–декабрь — полярная ночь, самый сложный сезон для туризма. И все равно — полные автобусы.
Что говорят туристы
«Ехал посмотреть на "дыру в ад" — уехал с чувством гордости за страну».
«Спасибо организаторам. Такие проекты нужны, чтобы мы понимали, кто мы и откуда».
«Обязательно привезу сюда детей. Они должны это знать».
Министерство по туризму и предпринимательству Мурманской области высоко оценило инновационный формат. В официальной благодарности отмечено: проект вносит значительный вклад в развитие образовательного туризма в регионе.
Мы не просто возим туристов. Мы создаем для них новый опыт.
18 ноября 2025 | Президентская библиотека: статус государственного значения
Когда региональная история становится национальным достоянием.
18 ноября 2025 года в Президентской библиотеке имени Б.Н. Ельцина в Санкт-Петербурге прошел специальный показ фильма «Моя Кольская сверхглубокая».
Президентская библиотека — не просто культурная площадка. Это одна из ключевых институций памяти страны, объединяющая ресурсы библиотек, архивов и музеев федерального значения. Показ здесь означает признание проекта на высшем государственном уровне.
В зале собрались представители научного сообщества, культурной элиты, студенты петербургских вузов. После показа развернулась живая дискуссия: историки, геологи и кинематографисты обсуждали, как рассказывать о сложных научных достижениях языком кино.
Для нас этот показ стал важной вехой: фильм, родившийся на Кольском полуострове, получил путевку в большую жизнь.
Ноябрь–Декабрь 2024 | Фестивальный триумф: победы, которых мы не ждали
Мы подали заявку на один фестиваль. А победили в нескольких.
В календарном плане значилась одна задача: подать заявку на кинофестиваль «Послание к человеку». Мы ее выполнили. Но профессиональное сообщество рассудило иначе: фильм оказался востребован гораздо шире.
Что случилось
Русский кинофестиваль. Победа в номинации «История Отечества». Высшая награда одного из престижных российских киносмотров, присуждаемая за вклад в сохранение и популяризацию историко-культурного наследия России. Профессиональное жюри признало: наша работа — эталон документального кино на историческую тему.
Международный кинофестиваль «Северный характер». Фильм вошел во внеконкурсную программу, что само по себе стало признанием. Но главное — показы в рамках фестиваля прошли в десятках локаций по всей Мурманской области, многократно усилив охват проекта.
Международный кинофестиваль документального кино в Южной Африке. Статус финалиста. Фильм о советской скважине в Заполярье оказался интересен зрителям на другом конце света. Это подтверждение универсальности темы научного подвига: она понятна и важна всем, независимо от страны и континента.
Что дальше
В настоящее время ведутся переговоры с ВГТРК о возможности показа документального фильма на федеральном телеканале «Россия 2». Фильм передан представителям канала для ознакомительного просмотра и оценки.
Параллельно при поддержке Посольства РФ в Китае начаты переговоры о размещении картины с профессиональными китайскими субтитрами на ведущих стриминговых платформах КНР.
📄 [Диплом победителя Русского кинофестиваля]
3 декабря 2025 | Русский дом в Пекине: история уходит за горизонт
Самое неожиданное и самое трогательное признание пришло оттуда, где мы его совсем не ждали.
3 декабря 2025 года в Русском доме в Пекине состоялся специальный показ фильма «Моя Кольская сверхглубокая». Для китайской аудитории мы сделали профессиональный перевод — фильм заговорил на китайском.
В зале собрались дипломаты, журналисты, представители научного сообщества Китая. Люди, которые никогда не были в Мурманской области, смотрели на кадры Заполярья и сопереживали советским буровикам.
Но главный сюрприз ждал нас впереди.
Академик Сунь Цзиньшэн, член Китайской инженерной академии, один из ведущих мировых экспертов в области бурения, записал специальное видеообращение. Вот что он сказал:
«Кольская сверхглубокая скважина — это легенда. Это непреходящий эталон для всех, кто занимается глубинным бурением. Спасибо создателям фильма за то, что сохранили эту историю для мира».
Мы не планировали международное признание. Мы просто хотели рассказать правду о нашей скважине. Но правда оказалась нужна всем.
Ноябрь 2024 – Март 2025 | Образовательный интенсив: «Профессии в кино»
Когда фильм становится не просто уроком истории, а уроком профориентации.
В рамках проекта мы провели не только показы, но и специальный образовательный интенсив «Профессии в кино» для старшеклассников 8-11 классов на базе Академии талантов (ДООЛ «Молодежное»).
Ребята встретились с режиссером Марией Поприцак и продюсером Владимиром Пивневым. Увидели, как создается документальное кино «изнутри»: от замысла до монтажа. Узнали, какие профессии востребованы в киноиндустрии и где этому учиться.
Для многих это стало откровением: оказывается, документалистика — не скучная хроника, а живая, творческая работа. Кто знает, может быть, через несколько лет кто-то из этих ребят сам сядет в режиссерское кресло и снимет фильм о новых героях Арктики.
Ноябрь–Декабрь 2024 | Феодоритовские чтения: фильм как научный источник
Еще одна неожиданная высота — признание проекта на академическом уровне.
В ноябре–декабре 2024 года фильм «Моя Кольская сверхглубокая» был включен в программу XVIII Феодоритовских чтений — авторитетной всероссийской конференции, проходящей в Мурманской областной научной библиотеке.
Показ прошел в рамках кинолектория на секции, посвященной истории и культуре Кольского Севера. Это означало признание работы не просто как культурного продукта, а как серьезного просветительского и научно-популярного ресурса, вносящего вклад в краеведение.
Проект перешагнул границы школ и кинотеатров, заняв свое место в пространстве академического диалога. Сотрудничество с научным и библиотечным сообществом продолжается на постоянной основе.
Article's Title
Book design is the art of incorporating the content, style, format, design, and sequence of the various components of a book into a coherent whole. In the words of Jan Tschichold, "Methods and rules that cannot be improved upon have been developed over centuries. To produce perfect books, these rules must be revived and applied." The front matter, or preliminaries, is the first section of a book and typically has the fewest pages.
Спасибо тем, кто сделал этот фильм возможным
Президентский фонд культурных инициатив — наша главная опора. Спасибо за то, что поддержали историю, которая не про хайп, а про память. За то, что дали возможность снимать кино без компромиссов: оплатить архивы, собрать профессиональную команду, организовать экспедиции в Заполярье. Это редкая свобода — делать кино сердцем, не думая о выживании.
Правительство Мурманской области, Министерство информационной политики Мурманской области и Министерство культуры Мурманской области — спасибо за то, что фильм стал частью школьной программы. 4000 учащихся увидели правду о научном подвиге — это лучший результат.
Комитет по туризму Мурманской области — спасибо за веру в то, что история Кольской сверхглубокой может и должна стать частью туристического кода региона. Ваша поддержка открыла нам двери к тысячам любознательных путешественников.
ИП Белашов Руслан Анатольевич — без вас не случилось бы 30 показов для туристов у самой скважины. Спасибо за то, что рискнули и поверили в формат «мобильного кинотеатра». Теперь это новая глава в экскурсионной программе.
Администрации Печенгского муниципального округа и всех муниципалитетов, где прошли показы — спасибо за гостеприимство и помощь в организации. Особый поклон ДК «Октябрь», который в трудную минуту стал нашим домом и подарил ветеранам настоящий праздник.
Президентская библиотека им. Б.Н. Ельцина и Дом кино в Санкт-Петербурге — спасибо за статус. Показы на ваших площадках превратили региональную историю в общенациональное событие.
Русский дом в Пекине и академик Сунь Цзиньшэн — спасибо за международное признание и тёплый приём. Теперь о подвиге наших буровиков знают и в Китае.
И самое главное — спасибо ветеранам Кольской комплексной геолого-разведывательной экспедиции. Тем, кто бурил, кто верил, кто ждал. Этот фильм — вам. Спасибо, что поделились своими историями, слезами и улыбками. Вы — настоящие герои.
И конечно, команда проекта. 15 месяцев работы, километры плёнки, сотни часов монтажа — мы сделали это вместе. Горжусь каждым.
Правительство Мурманской области, Министерство информационной политики Мурманской области и Министерство культуры Мурманской области — спасибо за то, что фильм стал частью школьной программы. 4000 учащихся увидели правду о научном подвиге — это лучший результат.
Комитет по туризму Мурманской области — спасибо за веру в то, что история Кольской сверхглубокой может и должна стать частью туристического кода региона. Ваша поддержка открыла нам двери к тысячам любознательных путешественников.
ИП Белашов Руслан Анатольевич — без вас не случилось бы 30 показов для туристов у самой скважины. Спасибо за то, что рискнули и поверили в формат «мобильного кинотеатра». Теперь это новая глава в экскурсионной программе.
Администрации Печенгского муниципального округа и всех муниципалитетов, где прошли показы — спасибо за гостеприимство и помощь в организации. Особый поклон ДК «Октябрь», который в трудную минуту стал нашим домом и подарил ветеранам настоящий праздник.
Президентская библиотека им. Б.Н. Ельцина и Дом кино в Санкт-Петербурге — спасибо за статус. Показы на ваших площадках превратили региональную историю в общенациональное событие.
Русский дом в Пекине и академик Сунь Цзиньшэн — спасибо за международное признание и тёплый приём. Теперь о подвиге наших буровиков знают и в Китае.
И самое главное — спасибо ветеранам Кольской комплексной геолого-разведывательной экспедиции. Тем, кто бурил, кто верил, кто ждал. Этот фильм — вам. Спасибо, что поделились своими историями, слезами и улыбками. Вы — настоящие герои.
И конечно, команда проекта. 15 месяцев работы, километры плёнки, сотни часов монтажа — мы сделали это вместе. Горжусь каждым.
Будем на связи! Пишите, если хотите организовать показ, задать вопрос или просто поделиться впечатлениями о фильме. Мы всегда открыты к диалогу.
Автономная некоммерческая организация культуры и искусства "Баренцдом"
Мурманская обл., Печенгский р-н, г. Заполярный, ул. Бабикова, д. 12А
Телефон: +7 960 029 70 32
Email: e.tonkopiy@gmail.com
Мурманская обл., Печенгский р-н, г. Заполярный, ул. Бабикова, д. 12А
Телефон: +7 960 029 70 32
Email: e.tonkopiy@gmail.com
МОЯ КОЛЬСКАЯ СВЕРХГЛУБОКАЯ
